МАКСУД ИБРАГИМБЕКОВ
ИЗ ТОЙ ЖИЗНИ

Когда Гейдар Алиев ездил по районам во время хлопковой кампании, он иногда брал с собой и писателей.
Вместе с Гейдаром Алиевым в головном вагоне ехал второй секретарь ЦК Пугачев. Во втором вагоне – секретари ЦК по сельскому хозяйству и промышленности, министры сельского хозяйства, строительства и внутренних дел, торговли, а также глава республиканского филиала Аэрофлота военный летчик Нури Алиев, председатель Союза писателей Имран Касумов и я. В третьем вагоне – журналисты. На вокзале районного центра третий вагон с прессой отцепили, а два первых проследовали дальше и остановились в каком-то райском саду, где, несмотря на позднее время, нас ждал запоздалый ужин. Стол накрыли на лужайке метрах в двадцати от поезда. Гейдара Алиева и второго секретаря за столом не было, только обитатели второго вагона. В связи с тем, что Баку в тот день был награжден орденом Ленина, наше застолье с первых минут стало напоминать официальный банкет. Встал секретарь Центрального комитета по сельскому хозяйству и сказал, что Азербайджан с первого до последнего дня войны выдавал в очень трудных условиях 80 процентов всех нефтепродуктов, добываемых в стране, благодаря чему Советский Союз одержал победу над гитлеровской Германией. Это притом, что каждый пятый гражданин Азербайджана погиб на фронте. Поэтому наша республика заслужила высокую правительственную награду. Потом выступили все присутствующие, и все, буквально слово в слово, повторили тост.
Дошла очередь и до меня. Я полностью согласился с предыдущими ораторами, то есть исправно повторил сказанное ими, однако добавил: «Если, не приведи бог, случится новая война с Германией, Баку надо будет немедленно сдать врагу. Потому что несколько городов, которые в первые же месяцы войны сдались немцам, получили звания городов-героев. А нам почему-то дали всего навсего орден…» По тому, как вытянулись лица моих сотрапезников, я понял, что тост у меня получился неудачный. Секретарь ЦК по сельскому хозяйству сказал, что у него есть дела, и ушел в свое купе. Почти сразу вслед за ним поочередно откланялись все остальные. За столом остались только Имран Касумов и Нури Алиев. Кстати, Нури Алиев был единственный, кто меня поддержал:
– А ведь Максуд прав! Им действительно дали героев, а нам орден!
Имран Касумов игнорировал сказанное Нури Алиевым.
– Ты же писатель, несмотря на молодость, ты впервые приглашен представлять Союз писателей на таком серьезном мероприятии, – огорченно сказал он мне. – Посмотри, какая прекрасная луна, послушай, как поют соловьи, а ты… Люди от души радуются, что республику наградили высшим орденом страны, а ты как всегда умудрился все испортить. И как всегда во вред себе.
– По-моему, это дрозды, – подумав, осторожно сказал я.
– Какая разница, дрозды или соловьи?! Разве в этом дело?.. Я близко знал твоего отца, какой это был человек – настоящий интеллигент, причем тактичный и очень деликатный. А ты споришь: дрозды, соловьи! – Имран Ашумович, человек добрейшей души, огорченно покачал головой и направился к вагону.
Мне было неприятно, но ничего не поделаешь, исправить ситуацию было не в моих силах.
Утром пассажиры собрались перед вагоном. Вскоре в сопровождении Пугачева вышел Гейдар Алиев. Приветливо улыбаясь, он поочередно поздоровался со всеми.
Когда же дошел до меня, улыбаться перестал. По выражению его лица я понял, что он рассержен.
– А ты все шутишь?! – ледяным тоном сказал он, пожимая мне руку.
И все.
Пассажиры поезда расселись по машинам, и мы поехали в Барду.
С того места, где мы высадились, начиналось необъятное хлопковое поле. Нас встречало районное начальство. В поле не было видно ни одного хлопкороба. Все пришли приветствовать Гейдара Алиева. Меня поразило то, что многих их них он знал по именам. Говорили не только о планах на урожай, беседовали, шутили, вспоминали какие-то приятные эпизоды. Одна пейзанка в порыве горячей симпатии сделала попытку броситься ему на шею, но сработала его мгновенная реакция, благополучно позволившая избежать тесный контакт. В беседах принимали участие все, кроме меня. Меня оттеснили от основной группы беседующих, а все мои спутники, еще вчера неизменно вежливые и предупредительные, как бы перестали меня видеть. И вообще у меня вдруг появилось ощущение, что я носитель какой-то очень неприятной липучей кожной болезни, от которого рекомендуется держаться подальше. Одним словом, я почувствовал себя посторонним на этом сельском празднике жизни. Никто не обратил внимания, когда в поисках лучшей доли я удалился в неизвестном направлении. Вскоре я набрел на небольшое одноэтажное строение, на котором красовалась вывеска, изображающая два шампура с шашлыком и люля-кебабом в натуральную величину. Выяснилось, что в этот день я здесь единственный посетитель. Хозяин заведения предложил мне дежурное блюдо – яичницу. После настойчивой просьбы и клятвы в неразглашении тайны он, опасливо озираясь по сторонам, принес мне также стакан очень вкусной тутовки, которую я с удовольствием выпил, с пожеланием хорошего урожая и всестороннего процветания району.
В помещении был прохладно. Когда я вышел, мне показалось, что я попал в раскаленную печь. Жара стояла невыносимая. Я направился к одинокому дереву и, укрывшись в его тени, незаметно для себя уснул. Через какое-то время проснулся – оттого, что меня разбудили.
– Куда вы исчезли? Вас хочет видеть Гейдар Алиевич, – почему-то тревожным шепотом сказал гонец и пальцем указал мне направление.
С непокрытой головой Гейдар Алиев стоял посреди хлопкового поля. Как мне спросонок показалось, стоял он на расстоянии нескольких километров от края поля. Спотыкаясь о торчащие частоколом хлопковые кусты, увязая в рыхлой земле, я преодолел разделяющие нас сотню метров. Когда я подошел к нему, он сорвал с ближайшего куста коробочку, разломал ее и показал мне. Внутри коробочки был комок ваты, в котором ползал потревоженный червяк бледно-кремового цвета.
– Вот, видишь, – сказал Гейдар Алиевич, – это совка, вредитель хлопка.
– Да, – сразу же согласился я, – неприятное животное.
Возникла долгая пауза, и я понял, что разговор закончен.
Когда я вернулся к группе, то почувствовал, что обстановка изменилась. Все стали как прежде внимательны и предупредительны. Министр торговли предложил мне минеральную воду в запотевшем стакане, от которой я мстительно отказался. В этот день мы объехали еще несколько плантаций, где нас встречали хлопкоробы и сельское руководство. К концу дня все устали до полного изнеможения. Мне показалось, что поездкой Гейдар Алиев удовлетворен, урожай обещал быть хорошим. Через месяц это подтвердилось, когда были объявлены результаты.
Домой, точнее, на лужайку перед поездом, мы вернулись поздней ночью. Уставшие за день обитатели после легкого ужина разошлись по своим купе. Имран Касумов и я задержались на «перроне» покурить.
– Надеюсь, ты догадался, для чего он тебя позвал в поле?
– Чего уж тут непонятного. Поговорить. Я действительно прежде о вредителях хлопка знал только понаслышке.
– И Гейдар Алиев решил в индивидуальном порядке заняться твоим просвещением в области сельского хозяйства?.. Я всегда подозревал, что у тебя мания величия, – усмехнулся Имран Касумов. – Вчерашним своим тостом ты всем присутствующим испортил настроение. И не только им. Я знаю, как Гейдар Алиев радовался этому награждению. А ты все испортил. Несомненно, он обиделся и рассердился. Это все заметили. Но когда он увидел, как вся его команда в полном составе начала демонстративно игнорировать тебя, он вызвал тебя в поле и на глазах у всех поговорил с тобой наедине. Неважно о чем. Этим он дал всем понять, что его собеседник для них объект несъедобный. Потому что он писатель. Ты понял меня?
Мы молча курили. Теплый воздух был напоен густым ароматом незнакомых мне цветов. Я прислушался к замысловатым птичьим трелям.
– Не знал, что дрозды умеют так красиво петь, – сказал я.
– Не дрозды, а соловьи, – подчеркнуто доброжелательным голосом отозвался Имран Касумов. – Уже два часа ночи, и в это время поют соловьи, а дрозды, петухи и вороны петь начинают утром, на рассвете. А сейчас, к твоему сведению, они спят. Запомни это! В будущем может пригодиться, – движением руки он прервал меня на полуслове. – И не надейся! Если даже сейчас ты начнешь мне доказывать, что в кустах поют особые голосистые козлы местной породы, то спорить с тобой я не буду. Потому что бесполезно. Спокойной ночи! – он потушил сигарету, встал из-за стола и направился к вагону.
Я пожелал ему доброй ночи. Я не мог тогда знать, что все события этой поездки навсегда останутся в моей памяти. Они и сегодня живы в моем сознании – великий Гейдар Алиев, неповторимые яркие люди Имран Касумов, Нури Алиев и некоторые другие пассажиры второго вагона.