|
Я не помню, чтобы ситуация в нашем регионе была такой сложной и малопонятной, как сейчас. Невероятное количество противоречивых событий, фактов и столь же противоречивых комментариев, за которыми трудно уловить тенденцию, не говоря уже о перспективах.
Предлагаемый материал – это не аналитический обзор эксперта, политолога, а заметки публициста, который наблюдает жизнь, в том числе политическую (разумеется, насколько это возможно), как и реакцию на эту жизнь со стороны тех же экспертов и политологов - только и всего…
Оговорюсь сразу – заметки сделаны по горячим следам событий для аналитического агентства MultiMedia Consult (Мюнхен). А потому несут на себе отпечаток оперативности, сиюминутности происходящего, и одновременно, хотел бы надеяться, – преходящести всего, что так или иначе с нами происходило и происходит… Одним словом, – "живая история!"
Сообщение первое
Мнения о том, что события вокруг Южной Осетии – поворотный пункт в новейшей истории Южного Кавказа (пока – не в лучшую сторону!), подтверждаются.
Итак:
– Россия сбросила "миротворческую" маску и ответила на агрессивное столкновение суверенитета с сепаратизмом постимперской агрессией;
– Запад, пытавшийся что-то противопоставить "гомо-советикус", не ожидая этого, растерялся и "дал задний ход";
– геополитическое статус-кво на Южном Кавказе нарушилось1;
– возможна опасность "инерции агрессий": заговорили о возможности новых войн (Армении против Грузии – за Джавахетию, Азербайджана против Армении2) и даже… России против Азербайджана (!) – газета "Зеркало";
– исходя из новых реалий, страны ЮК, как и мировые силовые центры, стали пересматривать свои приоритеты3;
– активизировались региональные державы, прежде всего Турция со своей Платформой безопасности и стабильности на Кавказе;
– новая администрация США противопоставила российской агрессии на Кавказе миротворческую политику, ничем не омраченную, в отличие от политики России4.
Я не говорю уже о том, что со всеми этими изменениями обострились (и осложнились) вопросы безопасности альтернативных маршрутов доставки нефти и газа из Азербайджана и Центральной Азии в европейские страны. Не говорю, наконец, о нынешнем мировом финансово-экономическом кризисе – своего рода новом "игроке", подсевшем к "игровому столу".
Эта игра, где на кону стоит наш регион, Кавказ, только еще набирает свою силу. На сегодняшний день это даже не открытая игра, а пока что (пока!) больше подготовка к ней, политический "пасьянс". Но осторожные или азартные "ставки" все активнее прикидываются (а в чем-то уже делаются), и предугадать результат, будущий выигрыш или проигрыш кого-то из игроков сложно – слишком много неизвестных величин.
Единственно, что можно попытаться, – это, не предугадывая изменений картины в регионе в целом, посмотреть на эту игру глазами одного из ее участников. В данном случае – Баку.
Если говорить в общих чертах, то в целом в настоящее время можно видеть:
– все более откровенный дрейф Баку в сторону Москвы5;
– его недовольство отношением к себе Запада (так именно и сказал заведующий отделом международных связей президентской администрации Новруз Мамедов в интервью информационному агентству «Turan»);
– охлаждение в отношениях с Америкой и даже Турцией, за ее намерение, под давлением Запада, открыть границы с Арменией;
– осторожные надежды на прогресс в карабахском урегулировании – под "эгидой" России, но, очевидно, не без влияния США и все того же "открытия границ" (этот новый поворот, как бы к нему ни относиться, внес свежую струю в размораживание самого старого на постсоветском пространстве конфликта).
В отношении к Тбилиси и Тегерану видимых изменений со стороны Баку нет; в первом случае – это стратегическая дружба (независимо от будущего Саакашвили), во втором –традиционно-декларативная дружба.
Сообщение второе
Два чувства испытывают сейчас страны региона. С одной стороны, чувство больших НАДЕЖД – по причине как никогда активного вовлечения региона в мировую политику и открывающихся в связи с этим возможностей, с другой стороны, – чувство больших ОПАСЕНИЙ (по той же причине). Причем, если надежды опираются (во всяком случае, пока) на проекты и обещания, то опасения – на реальные события.
Террористический акт в одном из крупнейших вузов столицы Азербайджана, до сего времени гордившейся своей атмосферой стабильности и спокойствия, и попытка вооруженного переворота в Грузии, насколько можно верить прессе, я думаю, не просто совпали по времени. И уж тем более едва ли можно считать совпадением то, что в обоих случаях просматривается – в первом случае (пока) предположительно, а во втором случае на официальном уровне – «российский след».
Ничего нового в этом нет – роль России на Кавказе известна. Новое – рост взаимной подозрительности самих стран ЮК по отношению друг к другу.
Речь не только об общеизвестных отношениях между Азербайджаном и Арменией. Отношениях, как раз вступающих в новую полосу (Ильхам Алиев заговорил, например, о том, что понимает важность для армян Лачинского коридора) или, наоборот, столкновения, если разговоры о карабахском урегулировании и возвращении азербайджанских беженцев вновь окажутся одними только разговорами. Речь и об отношениях между Грузией и Арменией, ничем прежде не омраченных. После того, как Тбилиси стал для Еревана «северным окном» в мир, эти отношения, казалось бы, еще более окрепли, Грузия объявила Армению своим стратегическим партнером, но… После вывода российских войск из Грузии обострилась проблема населенной армянами Джавахетии – один из антигрузинских козырей в руках Москвы, заговорили о «новом Карабахе».
А самое удивительное – это трещина (пока, правда, не столь ощутимая) в отношениях между Азербайджаном и Грузией, раньше тоже безоблачных. Анализируя кровавую бойню в Азербайджанской нефтяной академии, эксперты делают упор не только на то, что убийца жил в течение 15 лет в России, но и на то, что он – гражданин Грузии. Вспоминая при этом, что нити убийства журналиста Эльмара Гусейнова также ведут в Грузию, как и покушения на руководителя армянского аналитического центра «Митк». По мнению директора Центра политических инноваций и технологий Мубариза Ахмедоглу, зарубежные спецслужбы, в первую очередь Армении, проводят определенную работу в местах компактного проживания азербайджанцев в Грузии, и «пора тщательно заняться этим регионом». Еще более категоричен адвокат Аслан Исмайлов. Нарушения прав азербайджанцев в Грузии, по его мнению, опровергают утверждения грузинских властей о том, что Грузия и Азербайджан – братья навеки. «Если официальный Баку не проявит серьезного подхода к этому вопросу, в Грузии повторится то, что произошло в Армении, то есть полное изгнание азербайджанского населения» («Эхо»).
Ну, а события, связанные с «дорожной картой», означающей «проникновение США через Турцию в Армению», означают, по словам политолога Расима Агаева, «изменение всего политического расклада и климата на Южном Кавказе» («Зеркало»). А это не только обида Баку на Анкару, не только обида армянской диаспоры и властей Нагорного Карабаха на Ереван, не только обида Тбилиси на Анкару и Ереван (мой грузинский коллега Дато Пайчадзе прислал мне статью под названием «Грузия вне игры»!), это еще и обида, я бы так сказал, «Анкары на Анкару». Так, одна из турецких газет («Ени чаг») назвала происходящее не иначе как: «Стратегическая катастрофа на Кавказе» – катастрофа для Турции, которая «может потерять после Грузии еще и братский Азербайджан». Ну, а оторвать Азербайджан от Турции, как известно, – давняя мечта и Армении, и России.
С этой точки зрения, «на кон» поставлена по существу карта Соединенных Штатов, успех данной американской идеи – это реванш Америки и Западной Европы за августовский провал их политики на Кавказе, а неудача – новое, может, еще большее поражение.
А успех или неуспех зависят практически от одного – от карабахского урегулирования. От того, удастся или не удастся Еревану и Баку в очередной и который уже раз (!) проявить то, что коротко называют «политической волей» (вкладывая в это в том и другом случаях разный смысл!).
Отсюда неудивительно совершенно откровенное в последнее время соперничество за РЕШАЮЩУЮ ИНИЦИАТИВУ в этом между Москвой и Вашингтоном, как и столь же откровенное давление на Баку и Ереван извне.
Ну, а сами Ереван и Баку? Ощущение такое, что в настоящее время они больше всего озадачены одним – НА КОГО БОЛЬШЕ давят?!
Глядя из Баку, кажется: больше давят на Баку, из Еревана на Ереван.
В бакинских СМИ пишут о том, как в настоящее время всем миром все бросились «спасать Армению», оказавшуюся как в политическом, так и экономическом кризисе. Тут и открытие границ, тут и финансовые вливания (и МВФ, и Москвы), тут и передача агрессору вооружения, вывезенного Россией из Грузии.
А в результате все это, при внешнем уменьшении военной риторики, приводит ко все большему напряжению.
И здесь наблюдается все та же закономерность: скрытность, недоговоренность, ощущение «дипломатического айсберга» (на словах одно, а на деле – на деле бог весть что!).
«Единственная страна, которая сейчас может дестабилизировать ситуацию на Кавказе, это Азербайджан, – заявил в интервью бакинскому агентству 1 news руководитель информационно-аналитического центра по проблемам СНГ при Московском университете Алексей Власов. – Потому что после открытия армяно-турецкой границы в ущемленном положении останется только Азербайджан».
Ну, скажем, не только Азербайджан (также и Грузия), да и само открытие границ пока под вопросом – несмотря на очевидные закулисные договоренности. И потом дело не в открытии границ, а в УСЛОВИЯХ, на которых они будут открыты, в степени учета при этом, естественно, интересов Баку, как и, наконец, СТЕПЕНИ РЕАЛЬНОСТИ выполнения этих условий на практике.
Сообщение третье
Заявление, сделанное после встречи в Праге Сержа Саркисяна с Ильхамом Алиевым Брайзой, Баку квалифицировал как ДЕЗИНФОРМАЦИЮ мировой общественности6. Если это так (а Брайза и раньше делал излишне оптимистические заявления), то за этим стоит на сей раз, я думаю:
– американский престиж: неудача переговоров «не вписывалась» в логику последних действий нового руководства США (тут и «дорожная карта», и приглашение Хиллари Клинтон министров иностранных дел Армении и Азербайджана в Вашингтон, да и сама эта встреча состоялась в американском посольстве);
– нежелание ставить под удар турецко-армянское сближение, зависимость которого от карабахского урегулирования куда больше, чем думали об этом американцы;
– месаж для Еревана – в смысле поддержки Саркисяна в свете нынешней резкой критики его действий со стороны оппозиции;
– желание «перебросить мяч» России – мол, свою часть работы мы сделали, теперь, случись неудача в Санкт-Петербурге (а это, судя по всему, и произошло!), виноваты будем не мы – русские…
Что касается Баку, то, возможно, – это попытка загнать его в угол: после облетевшей весь мир информации о готовности Азербайджана и Армении к компромиссам, Баку поставлен как бы перед «фактом» (попытка его опровержения, что сейчас делается, может быть интерпретирована как «отход от договоренностей»). Наконец, как мне кажется, это может быть и трезвый (в чем-то циничный) политический расчет – ставка на то, что позиции президента Ильхама Алиева в Азербайджане БОЛЕЕ ПРОЧНЫ, чем позиции президента Саркисяна в Армении, а значит, надо принуждать к компромиссам прежде всего Азербайджан, общественное мнение которого «более управляемо» и менее способно на протест (на самом деле это далеко не так: карабахская тема для Азербайджана ОЧЕНЬ ЧУВСТВИТЕЛЬНА, а число противников компромиссов по вопросу Карабаха в Азербайджане за последнее время заметно выросло7!).
Наконец, я не исключаю, что это и «урок на будущее». Мол, когда тебя, президент Алиев, приглашает приехать (в Стамбул) сама госсекретарь «главной державы мира», обещая встречу с самим Обамой, следует немедленно соглашаться. (Не думаю, что это было разыграно по сценарию – мол, ты не соглашаешься приехать, чтобы в Баку оценили твою принципиальность и были более доверчивы к твоим дальнейшим решениям, даже в чем-то и не очень приятным для Баку. Хотя принципиальность своего президента в Баку оценили, а в его действиях есть своя логика – даже в дипломатии, при необходимости, как известно, надо проявить характер!) Так или иначе, надежды и даже ожидания какого-то прорыва в карабахском урегулировании не оправдались. Вместо этого настала очередь НАСТОРОЖЕННОСТИ и нового витка ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТИ.
Представитель президентской администрации в интервью ОТВ сказал, что дезинформация Брайзы обманула даже турок, которые бросились поздравлять с успехом переговоров азербайджанцев (встреча Алиева с Эрдоганом состоялась после его встречи с Саркисяном). Тем более, что турки очень ждали этого успеха, от которого, как они сами признавали – на самом высоком уровне, зависит по сути и судьба «дорожной карты», открытия турецко-армянской границы вместе с открывающимися после этого для Турции региональными и геополитическими перспективами.
«ЭТО – ОПАСНАЯ ТЕНДЕНЦИЯ» – вот мнение Баку. За несправедливостью к нему Запада стоят «христианская солидарность» с Ереваном и способность армянской диаспоры навязывать Западу свою (спорную, по мнению даже западных ученых) точку зрения на историю, феномен превращения событий далекого прошлого в факт сегодняшней политики.
Сообщение четвертое
Один за другим визиты в Баку Эрдогана и Саакашвили, вместе с визитами функционеров СЕ, активизация на «азербайджанском направлении» России, которая вроде бы не так давно «отошла», уступая инициативу здесь Западу (хотя, конечно же, это не больше, чем видимость), – эти и другие факты и события позволяют укрепиться в той мысли, что главной политической «мишенью» для супердержав на Южном Кавказе является сейчас Азербайджан.
Ощущение роста СВОЕЙ ЗНАЧИМОСТИ придало Баку еще больше уверенности и политической твердости. Результаты налицо. Это:
– ужесточение позиции Турции в отношении Армении (выступая в Баку, Эрдоган уже открыто связал нормализацию отношений с Ереваном с карабахским урегулированием, а на недовольство Еревана по поводу «вмешательства» Анкары парировал – даже возможностью … высылки из Турции 40 тысяч армян-нелегалов, которые приехали на заработки8 );
– сглаживание наметившейся было трещины в отношениях с Грузией, укрепление стратегического союза с ней (в Баку Саакашвили заявил даже о создании «неформальной конфедерации»9).
Конечно, отход Эрдогана от негласных договоренностей по открытию границ (очевидно, без предусловий) можно объяснять и предстоящими выборами в Турции, а бакинский визит Саакашвили – нынешней ситуацией в Грузии. Однако и в этом случае нельзя не считать верной ставку Ильхама Алиева на внутреннюю оппозицию в этих странах, а также на противоречия внутри власти («вопиющая нестыковка», как отмечает «Хуррият», в заявлениях Гюля и Эрдогана в вопросе открытия границ), а также между официальным Ереваном и армянской диаспорой, недовольной переговорами Саркисяна с Турцией, между Ереваном и Степанакертом, недовольным тем, что судьба Карабаха решается «за его спиной». Наконец, возможные разногласия между Путиным и Медведевым – в вопросе карабахского урегулирования (если верить нашему ОТВ).
В целом же мы видим стремление Баку перейти от выжидательно-декларативной позиции «обиженной стороны» (с учетом нынешней обиды на Запад также и России, и Турции) на позицию «стороны ДЕЙСТВУЮЩЕЙ». Видим месаж не только на региональном уровне, но и месаж той же Москве и Вашингтону:
– Москве – в виде готовности к уменьшению напряженности на Южном Кавказе, которая может перекинуться (что Москве не хочется больше всего!) на Северный Кавказ, и даже – к «примирению Саакашвили с Москвой» («Эхо»), хотя это едва ли возможно;
– Вашингтону – в показе своей незаинтересованности в свержении Саакашвили с целью прихода к власти ставленника России (хотя грузинскую оппозицию едва ли можно назвать «пророссийской»).
Главное – это попытки Баку использовать противостояние России и Запада, и в первую очередь – в «газовой войне».
Когда судьба «Набукко» уперлась в упрямство турок, не желавших ограничиваться ролью транзитной страны, азербайджанцы, выражая готовность принять участие в проекте, подыгрывали туркам, говоря, что это не только азербайджанский проект и Баку не хочет быть его учредителем. Когда же Турция «клюнула» на проект открытия границ с Арменией, Азербайджан тут же изменил тактику – активизировал переговоры о продаже России газа, подключился к действиям Грузии по доставке газа в Европу через Украину, в обход Турции. И в том, что турки в конце концов «дрогнули» и сами поторопили европейцев к реализации «Набукко», на мой взгляд, есть заслуга и Баку.
Когда Запад выдвинул идею «Восточного партнерства» – в пику России, Азербайджан подключился к ней. Не ослабив в то же время своего участия в СНГ, не говоря уже о ГУАМ. И предметами переговоров Саакашвили с Алиевым в Баку, я думаю, были и перспективы «Набукко», и дальнейшая судьба ГУАМ (в свете нынешней политики Молдовы).
В целом в Баку прекрасно понимают, что Карабах – это не главный вопрос для всех участвующих в его урегулировании сторон. Главное – это:
– маршруты и безопасность транспортировки азербайджанской (каспийской) нефти и газа;
– борьба за Южный Кавказ вообще.
Просто Карабах – тот КАМЕНЬ НА ДОРОГЕ, который мешает всем.
Легче всего убрать его – чем-то соблазнив или как-то заставив Баку узаконить существующее статус-кво (чем и занимается МГ столько лет!).
А потому борьба за азербайджанский газ может сказаться на карабахском урегулировании (ОТВ). Через эту призму (не только через экономику и геополитику) и следует воспринимать те или иные решения по этому вопросу официального Баку. Будь то «Набукко», продажа газа России и т.д.
Сообщение пятое
…Никак не доберусь до России – главного «игрока» в регионе. События последнего времени все время уводят – то к Турции, то к Западу, то к Карабаху.
Вот и на этот раз вперед "выбился" Иран.
Вслед за объявлением о визите в Азербайджан (где-то в конце июня) президента Израиля последовали:
– заявление начальника генштаба ВС Ирана, считающего данный визит "неправильным» и советующего Баку «не напрягать ситуацию в регионе» («Fars»);
– применение полицией оружия против демонстрации азербайджанцев в Тебризе в защиту своих национальных прав;
– оскорбительные для иранских азербайджанцев высказывания экс-президента Мухаммеда Хатеми (хотя впоследствии вроде и опровергнуты).
Реакция Баку последовала тут же – на уровне депутатов Милли меджлиса, потребовавших официального заявления по этому поводу МИД.
"Это действительно необычное событие. Азербайджан – мусульманская страна с шиитским большинством, у которой под боком Иран. Однако президент Алиев уже заявил, что примет Шимона Переса со всеми почестями", – сказал посол Израиля в Азербайджане Артур Ленк (АПА со ссылкой на один из интернет-сайтов).
А вот на мой взгляд ничего необычного здесь нет, если учесть нынешнюю ситуацию на Южном Кавказе, когда Баку вместе с ростом своей значимости стал чувствовать себя на равных с Анкарой и Москвой в региональной политике. Выжидательная позиция, игра «на вторых ролях» – в прошлом. Сегодня Баку жестко реагирует на любое нарушение или даже попытку нарушения его национальных интересов.
Попытка Запада примирить Анкару с Ереваном, что было бы ударом по единственно возможной «мирной» линии поведения Баку в условиях оккупации его территории, а именно, экономической блокаде Армении, – и Баку, не раздумывая, пошел на обострение отношений с «братской страной», – Турцией, как и на демонстрацию своего дрейфа в сторону Москвы. Увидев за неконструктивностью Сержа Саркисяна в Праге «руку Москвы», Баку, наоборот, тут же присоединился к западной программе «Восточное партнерство» и проекту «Набукко», принял участие в учениях НАТО в Грузии. А вслед за предоставлением Москвой кредита Армении, что можно было понять как «плату за неуступчивость» Саркисяна в Праге, Баку пригласил с официальным визитом столь ненавидимого Москвой Саакашвили.
И вот – как ответ Тегерану на недавнюю горячую встречу Саркисяна в Тегеране и дальнейшее его сближение с Ереваном (проекты в сфере транспорта и энергетики, за чем не трудно угадывается поощрение позиции и помощь Еревану), Баку подтвердил приглашение президента ненавистного для муллократов Ирана Израиля…
Да, официальный Баку не побоялся сегодня не только выстроить новую, прагматическую линию поведения с Анкарой и Москвой, устроив, в частности, своего рода «тендер покупателей» азербайджанского газа, но и «поставил на место» Тегеран, в отношениях с которым по ряду причин придерживался ранее, пожалуй, наиболее выдержанной и осторожной политики: тут и исламский, и этнический факторы, и отношения между Ираном и США, и протяженность азербайджано-иранских границ…
Расим Мусабеков, политолог: «Такое поведение азербайджанского руководства, возможно, стало неожиданным для великих и региональных держав, но с уверенностью, а порой и жесткой неуступчивостью Баку всем им в дальнейшем придется считаться. Стало очевидно и то, что переформатирование сложившихся в регионе союзнических и партнерских отношений на сегодня нереалистично. Сближения Армении и Турции и одновременного дрейфа Азербайджана в сторону России так и не произошло. На Южном Кавказе все вернулось на круги своя» («Эхо»).
Николай Злобин, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США): «Азербайджан сегодня проводит на Южном Кавказе очень выдержанную, умную политику, выполняя работу и играя роль, которую должны были исполнять крупные державы мира. Именно региональные и долгосрочные интересы Азербайджана диктуют ему необходимость углубить сотрудничество с Израилем, и я считаю весьма важным и полезным предстоящий визит израильского президента в Баку. Это будет настоящим политическим прорывом для обеих стран и всей региональной геополитики» (1news.az).
Все так. И, я думаю, Баку может пойти не только на экономическое сближение с Тель-Авивом, который, будучи одним из самых крупных покупателей азербайджанской нефти, может получить ее еще и по трубопроводу, как и получить азербайджанский газ (переговоры с представителями министерства энергетики Израиля ожидаются в ближайшее время). Я не исключаю и открытие посольства Азербайджана в Израиле, о чем говорится уже давно, но что все время откладывалось из-за нежелания Баку портить отношения с Тегераном.
Сейчас ситуация меняется.
И в качестве подтверждения той новой роли, которую играет ныне на Южном Кавказе (и не только в данном регионе) Баку, на мой взгляд, является предстоящий в июле визит президента Франции Николя Саркози – первый визит в Азербайджан лидера одной из ведущих стран Запада (если не считать визита Маргарет Тэтчер, во времена Эльчибея).
Не питая особых иллюзий относительно посредничества в карабахском вопросе Вашингтона и Москвы (хотя и не исключая этого, в случае, если эти две столицы как-то договорятся между собой на саммите в Санкт-Петербурге!), Баку обратил свой взор на третьего «игрока» в МГ – Париж. Только что Милли меджлис ратифицировал контракт на разработку перспективного морского месторождения «Абшерон» с компанией «Тоталь».
Не думаю, что ожидания эти как-то оправдаются в данном случае (нельзя не учитывать традиционную силу армянского лобби во Франции). Но не исключено, что это, как пишет бакинская пресса, может быть своего рода знаком ДЛЯ ВСЕХ – что «добрые услуги не останутся без ответной благодарности» («Эхо»).
Сообщение шестое
…И вот, наконец, Россия (в смысле – очередь дошла и до нее).
Россия, для которой так важно выиграть в геополитических битвах Кавказ и для которой Кавказ в то же время – это больше головная боль, чем выгода (даже ущерб, если учесть финансовые расходы, без которых ей не удержаться здесь и которые в условиях нынешнего кризиса все более ощутимы). Если для России Северный Кавказ как часть ее территории, де факто – это ее окраинное "зарубежье", то Южный Кавказ – это зарубежье ближнее. И в том, и в другом случаях мы видим традиционный для российской политики приват силы – как в буквальном смысле (вооружение, военные базы), так и экономически. Плюс – традиционная игра на исторически сильных на Кавказе национальных амбициях.
После августовской войны с Грузией и по мере обострения "газовой войны" Азербайджан стал для России (да и для Запада) точкой наибольшего политического интереса в регионе, что в свою очередь расширяет и углубляет поле деятельности самого Азербайджана.
Отличительные особенности этой деятельности за последнее время – это:
– балансирование на грани "соперничество-партнерство" – прежде всего в сфере энергетики и геостратегического транзита (Запад-Восток, Север-Юг);
– сохранение (не столько в интересах культуры, сколько в интересах политики) общего гуманитарного пространства;
– все то же карабахское урегулирование.
Еще одна особенность – это близость политического менталитета Баку и Москвы. Я бы назвал его "патерналистическим авторитаризмом": власть хочет контроля над обществом, общество привыкло к контролю и даже не может без него. С одной стороны, это сближает РЕЖИМЫ ВЛАСТИ двух стран, но, с другой стороны, создает ИНЕРЦИЮ власти старого типа, что мешает перспективам ее развития – в сторону демократии10 .
При этом, поскольку речь о ПЕРСОНИФИЦИРОВАННОМ типе власти, для Баку важно, КТО ПРАВИТ в Кремле (как и для Москвы важно, кто правит в Баку).
(Любопытно, что если для Гейдара Алиева Путин, в отличие от демократа Ельцина, был "своим", как и для Путина Алиев-старший был "своим" – Путин даже в чем-то подражал ему, то точно так же "совпали" личности Алиева-младшего с Медведевым – оба выходцы не из народа, а из интеллигентной среды, оба не пробивались сами, власть, что называется, упала им в руки, досталась по наследству).
И хотя никаких документов в ходе последнего визита Ильхама Алиева в Москву не было подписано, Баку оценил итоги этого как «более чем позитивные» (Day.Az), а кое-кто из азербайджанских экспертов (Ильгар Велизаде, РИА "Новости) заговорил даже "о новой политической архитектуре на Кавказе". Подразумевая под этим то, что Россия в своей кавказской политике "не будет опираться на свои имперские амбиции, как это наблюдалось при путинском президентстве", и ссылаясь на то, какой хороший прием был оказан в Азербайджане главе медведевской администрации Нарышкину, и с каким "негостеприимством" через несколько дней был встречен в Баку глава российского МИД Лавров, которого считают "человеком Путина".
(Эльмар Мамедъяров, стоя рядом со своим российским коллегой, заговорил даже – впервые со времен Эльчибея! – по-азербайджански, что бакинские журналисты тут же вынесли в заголовки: "Они говорили на разных языках" хотя особых противоречий в словах руководителей внешнеполитических ведомств двух стран и не было, разве что – по поводу передачи Россией вооружения Армении11).
Однако, на мой взгляд, прав скорее российский политолог Иван Сухов, исключающий возможность расхождения позиций Путина и Медведева в отношении Кавказа ("Зеркало"). При всем при том, что для Медведева в конце первого года его президентства, как и для Ильхама Алиева, который, согласно референдуму, будет переизбираться и на новые сроки, сейчас нужны какие-то яркие успехи во внешнеполитической деятельности. Таким успехом, естественно, могла бы стать какая-то подвижка в ситуации вокруг Карабаха.
Значит, причины установившейся необычайно «теплой погоды» между Москвой и Баку не только в возрасте и образовании лидеров, о чем говорил Алиев в Москве (под эти же аргументы попадают и Медведев с Саакашвили, хотя о личной симпатии между которыми не может быть и речи!). Видимо, дело в другом – в том, что они сегодня нуждаются друг в друге как политики ("Туран").
Успешной могла бы быть и совместная борьба с сепаратизмом и терроризмом вообще, которая так актуализировалась в последнее время на всем Кавказе. Последняя волна нападений и убийств в Дагестане, Чечне и Ингушетии заставляет Грузию и особенно Азербайджан (мусульманский фактор) смотреть настороженно на свои границы с северным соседом. Недавно Доку Умаров заявил, что у Эмиратов нет границ и есть действующие базы "от Азербайджана до Абхазии", что говорит о том, что, несмотря на трансформацию этого движения в чисто исламистское, нет оснований полагать, что "движение это изменит тактику ведения боевых действий и вернется к прежним методам террора" ("The Long War Journal").
Да, при всей важности личной симпатии между политиками и совпадения их политических амбиций, политика – дело индивидуальное, она диктуется в каждом случае интересами своей страны.
И при всем сближении Баку и Москвы (особенно в гуманитарной сфере12) Баку "СОХРАНЯЕТ ДИСТАНЦИЮ" для политического маневра, заняв откровенно выжидательную позицию – и в "газовой войне"13 , и в наблюдаемом сейчас обострении отношений России и Запада (при не определившихся до конца отношениях Москвы с новой администрацией Вашингтона), и в том же вопросе карабахского урегулирования14 . Как и Россия, в свою очередь, сохраняет рычаги давления на Азербайджан – будь то тот же Карабах или вопрос делимитации границ (к кому, в частности, отнести два находящихся на территории АР "анклавных" села близ Дагестана, в котором живут со времен СССР граждане РФ), или вопрос распределения вод пограничной реки Самур (Россия даже требует…платы за воду, что вызывает естественные протесты Баку!) и т.д. и т.п.
Вообще-то, на мой взгляд, прав председатель комитета Госдумы РФ по международным делам Константин Косачев: "Мы не можем толком объяснить сам смысл нашего присутствия на постсоветском пространстве, полагая это чем-то аксиоматичным. Запад делает это под флагом демократизации, а мы, получается, только во имя себя самих. Но лозунги демократии (даже с учетом явной геополитической подоплеки) адресованы самим народам, а наша активность слишком откровенно преследует российские интересы. ЭТО ПАТРИОТИЧНО, НО НЕКОНКУРЕНТОСПОСОБНО" ("Туран").
Лучше, я думаю, не скажешь…
Сообщение седьмое
…И – такова уж логика событий! – снова Иран.
Несмотря на разность прогнозов, победа Ахмединиджата на выборах считается предпочтительной как некоторыми американскими, так даже и израильскими экспертами. Внешнеполитические платформы кандидатов различаются не очень, но относительно Ахмединиджата мир уже не заблуждается, а вот те, кто заявил о себе как о реформаторе, могли бы на момент прихода к власти обладать неким "кредитом доверия".
Газета "Эхо" цитирует армянское "Новое время", называющее Мусави "иранским Горбачевым". Напоминая, чем обернулись для Советского Союза реформы Горбачева, газета пишет, что реформы в Иране привели бы к ограничению роли исламской идеологии, которая является цементирующей силой многонационального иранского общества, а обещанное Мусави снятие запрета на преподавание в школах азербайджанского языка могло бы привести к пробуждению среди иранских азербайджанцев чувства национального самосознания, а значит, и лозунга "Единый Азербайджан", что, понятно, армянам ни к чему.
(К слову, "азербайджанскую карту" в Иране разыгрывали не раз. И почти каждый раз – в патриотических, как это было во время войны Ирана с Ираком: большая часть воевавших и погибших были азербайджанцы, или в революционных целях, как в той же исламской революции, когда был свергнут шах – представитель первой фарсидской династии, после того, как на троне Ирана на протяжении тысячелетия восседали этнические тюрки, и страну возглавил Хомейни, тоже фарс, которого, в свою очередь, сменил этнический азербайджанец Хаменеи. Так что по меньшей мере наивно видеть в иранских азербайджанцах одну только этнонациональную составляющую и не видеть их неразрывной связи с культурой и государственностью Ирана, с самим Ираном как со своей исторической родиной, от которой они даже в случае предоставления им равных с фарсами прав не собираются отделяться15).
А потому апеллирование Мусави к национальным чувствам сородичей хотя и нашло отклик в азербайджанских провинциях – среди городского населения, особенно среди интеллигенции и студентов, – в принципе оно не отличалось от предвыборных реверансов и комплиментов иранским азербайджанцам и азербайджанскому языку, которые делал и Ахмединиджат.
И, не имея на руках точных данных, могу смело предположить, что среди проголосовавших за Ахмединиджата немало и азербайджанцев, составляющих значительную, если не большую, часть иранской "бедноты, религиозных фанатиков и радикалов" –электората нынешнего президента.
Но самое удивительное – победа Мусави была бы нежелательна…и для самих азербайджанцев! Как заявил той же газете "Эхо" представитель Движения национального пробуждения Южного Азербайджана в Азербайджанской Республике Агры Гарадаглы, избрание президентом этнического азербайджанца Мусави могло бы принести движению только вред. "Внутренняя политика Ирана так строится, что президент страны фактически не имеет никакой реальной силы. Все руководство осуществляет духовный лидер Али Хаменеи. Президент же лишь выполняет его приказы, и у него нет силы, с помощью которой он мог бы что-либо поменять".
Причем речь не только о южных, иранских азербайджанцах, но и об официальном Баку, который в принципе тоже не хотел бы смены власти в Иране!
Почему? Ответ прост: "Сосед-диктатор лучше соседа-революционера". И за поздравлениями Ильхама Алиева в адрес действующего президента Ирана, которые последовали еще до обнародования результатов расследования итогов выборов, при желании можно увидеть "месаж азербайджанской элите, желающей перемен" (независимый политолог Бурхан Алекперзаде - "Туран"). Официальное объяснение тоже просто: «Азербайджан заинтересован в восстановлении стабильности в Иране» (министр иностранных дел Эльмар Мамедъяров – Day.Az).
Не заинтересованы в каких-то кардинальных изменениях в Иране и другие его соседи по региону – официальная Москва и официальный Ереван. Москва – дабы сохранить нынешнюю изоляцию Тегерана (при которой Иран не может быть конкурентом России в "газовой войне" и вынужден с ней дружить, потому что враждует с Израилем и США), Ереван – дабы, наоборот, преодолевать собственную изоляцию благодаря единственному для него "иранскому окну".
Перед нами полное совпадение интересов стран, внешняя политика которых не только во многих отношениях не совпадает (Баку и Москва), но и противоположна, сталкивается между собой (Баку и Ереван).
Однако, если взглянуть глубже, положение Азербайджана в сравнении с указанными выше соседями Ирана наиболее сложно и уязвимо. Его нельзя сводить только к опасениям каких-то революционных изменений у себя в стране, и хотя логика в этом есть, это касается не только Азербайджана (авторитарная сущность режима власти АР ничем не отличается от авторитарной сущности режима власти РФ и РА).
Положение Азербайджана сложно и уязвимо также – и в первую очередь! – в силу культурно-исторических (пребывание под властью Ирана – до завоевания его Россией), географических (огромная протяженность границ) и этнорелигиозных (проблема разделенности азербайджанцев, активность и даже агрессивность иранского шиизма и пр.) причин.
Совершенно ясно: независимо от того, как будут развиваться события дальше, Азербайджан равно не заинтересован в эскалации напряженности в Иране:
– изнутри;
– извне.
И хотя увеличение миграции сегодня не наблюдается (директор Миграционного ресурсного центра Азер Аллахверанов – "Эхо"), это вполне возможно завтра. Впрочем, миграция – не самое страшное, что может ожидать Азербайджан в случае революции в Иране или – упаси Бог! – начала близ его границ, и уж тем более – с использованием его территории, войны против Ирана.
Несмотря на миролюбивую риторику Обамы, последний вариант не исключен, если учесть возможность создания в ближайшее время, по мнению некоторых политологов (Зардушт Ализаде) "политического треугольника США – Израиль – Азербайджан". «На нас смотрят, как на геополитический плацдарм против Ирана. Именно это и таит опасность, – считает Ализаде. – Нам ни в коем случае не надо встревать в ирано-израильское противостояние» (1news.az).
Однако, помимо политической стороны происходящего в Иране, есть и сторона экономическая. По мнению экономического обозревателя "Туран" Тогрула Джуварлы, Баку не заинтересован в демократии в Иране еще и потому, что в этом случае мир в вопросах энергетической безопасности потеряет интерес к Южному Кавказу – транспортные маршруты и "трубы" пройдут не через Азербайджан и Грузию, а через Иран (в этом отношении, как мы видим, демократия в Иране не устраивает и нынешний "форпост демократии" в регионе – Тбилиси!). У Азербайджана с его политикой диверсификации, правда, есть "запасной вариант" - коридор "Север-Юг". Однако Москва и Тегеран не торопятся с выполнением своей части работы по этому коридору, а самому Баку не осилить этот масштабный проект (так, строящаяся современная автомагистраль соединит северные, российские границы со столицей Азербайджана, но не пойдет дальше на юг, в сторону Ирана). Неторопливость партнеров Баку понятна: Иран рассчитывает на изменение отношения к себе со временем Запада, а Россия может направить свои нефте-газоресурсы Сибири и в обход Южного Кавказа – непосредственно через Среднюю Азию и Иран; с экономической точки зрения это намного выгоднее, чем Транскаспийский газопровод.
В том, что у власти останется нынешний президент, сегодня мало кто сомневается. После того, как сам духовный лидер поддержал его, правящий режим едва ли может пойти на какие-то иные решения, это было бы для него концом. Но и оставить все как есть он тоже не может. "Власть в Иране не изменилась, но изменилось само общество" (Расим Мусабеков" – Day.Az).
И положение аятоллы Хаменеи сейчас крайне сложное. Решится ли он на репрессии? Пойдет ли на новые выборы? Сможет ли каким-то образом примирить стороны? И хотя сегодня власти явно закручивают гайки, по большому счету ситуация непонятна.
А может, по решению возглавляемого оппозиционно настроенным Рафсанджави Совета экспертов будет отстранен не только Ахмединиджат, но и сам духовный лидер Ирана? Маловероятно, но… сейчас все может быть!
* * *
Да, события последнего времени на Южном Кавказе (Северный Кавказ – разговор особый, хотя и там события развиваются по восходящей!), как и в сопредельных странах, настолько сложны и запутаны, что трудно уловить их дальнейший ход, логику, не говоря о перспективах. Единственно, что можно пока – это гадать, ожидая, что будет дальше.
…Я назвал свой цикл заметок «Кавказский пасьянс», имея в виду не только - с учетом неопределенности ситуации - гадание на картах. Напомню, само слово «пасьянс» происходит от французского patience, а это, как указано в словаре иностранных слов, означает ни больше ни меньше – «ТЕРПЕНИЕ».
А это значит в данном случае – то есть для нас, поскольку по большому счету от нас, при всем осознании нами своей значительности, мало что зависит – никакой спешки, никаких торопливых, непродуманных решений…Наилучшая линия поведения, на мой взгляд, это – ждать, будучи ГОТОВЫМ КО ВСЕМУ!
9 апреля-25 июня 2009 г.
Баку
Примечания
1 Стратегический союзник России - Армения блокирована и вынуждена искать более тесных контактов с НАТО.
2 Азербайджан, судя по азербайджанской прессе, обратился (или собирается обратиться?) с запросом в ООН: "Оккупирован ли Карабах вооруженными силами Армении или нет?" как логическое продолжение четырех резолюций ООН по НК с требованием незамедлительного вывода армянских вооруженных сил. В случае положительного ответа он может задать такой вопрос: "Имеет ли право Азербайджан, исходя из Устава ООН, применить силу для освобождения своих территорий?" Положительный ответ на этот вопрос (что крайне сомнительно! – авт.), который должен быть получен до 1 августа с.г. (до завершения сессии ГА ООН), по мнению главы Центра политических инноваций и технологий Мубариза Ахмедоглу, может послужить "правовым документом" к началу войны ("Эхо").
3 Так, в соответствии с разрабатывающейся сейчас новой стратегией внешней политики Грузии (на 2009-2100 гг.), Армения может быть объявлена ее новым стратегическим партнером (ИТАР-ТАСС).
4 "Вашингтон стремится разрешить карабахский вопрос, поскольку, в отличие от других, реально заинтересован в установлении стабильности в регионе",– заявил представитель оппозиционного армянского национального конгресса Давид Шахназарян (ARMENIA-Today).
5 Хотя, по очень точной, на мой взгляд, формулировке комментатора радио "Свобода" Анатолия Стреляного: "В отношениях с Москвой годится только одна линия: не верь, не бойся, не проси".
6 В интервью агентству «Медиамакс» он опроверг свое же интервью радио «Эхо Москвы», где отмечалось, что Карабах и др. территории вернут Азербайджану поэтапно (Panorama.Az).
7 За год с 63,3 % до 70,8 %. Причем более половины опрошенных не верит в перспективу урегулирования в ближайшее время (социологическая служба «Puls-R») – «Туран».
8 АПА со ссылкой на турецкую прессу.
9 «Эхо».
10 Так, в российской прессе пишут: "Для Белого дома, равно как и для Кремля, вопросы демократизации внутриполитической жизни Азербайджана значат куда меньше, чем предсказуемость режима"("Известия") .
11 В сравнительной информации об экономических и военных показателях Армении и Азербайджана, распространенной (что любопытно!) Посольством АР в Грузии, приводятся данные о видах вооружений, переданных Армении со стороны России в 2008 году на сумму 800 миллионов долларов (1news.az).
12 Так, вслед за открытием газетой "Известия" бакинского издания "Известия-Азербайджан", то же сделало и агентство РИА-"Новости" ("Новости-Азербайджан"), в правление которого, к слову, вошел один из руководителей президентского аппарата АР. А только за последнее время в Баку открыты российский культурный центр, филиал Московского университета, который возглавила дочь Ильхама Алиева (другая дочь, вышедшая замуж за российского олигарха азербайджанского происхождения, возглавляет Фонд Гейдара Алиева в России и издаваемый в Москве журнал "Баку") и др.
13 Предложение "Транснефти" относительно условий транзита азербайджанской нефти в северном направлении – в зависимости от ее объема, бакинская пресса охарактеризовала как "продолжение политики экономического давления, которую Россия пытается применить к постсоветским республикам и Евросоюзу" ("Эхо").
14 Одна только перепечатка в российских СМИ мнения западных экспертов – о возможности возобновления боевых действий в Карабахе, – вызвала реакцию в Баку - мол, не случайно это появилось на страницах российской прессы, за всем этим - Москва ("Эхо").
15 В этом, к слову, одна из причин неудач карабахского урегулирования - неумение (или нежелание) посредников понимать ПРИНЦИПИАЛЬНУЮ разницу между армянским и азербайджанским национализмом – то, что азербайджанцы требуют вернуть им оккупированные территории (как и вернуть сам Нагорный Карабах в лоно азербайджанской государственности) не за тем, чтобы выгнать оттуда армян, как армяне выгнали азербайджанцев из Армении и того же Нагорного Карабаха, а с тем, чтобы вернуть себе часть своей истории и культуры, не более того!
|
|
